Главная » Статьи » Полемика

Неоконченная полемика
Наш друг Борис Рудницкий опубликовал в виде статьи «Уроки социалистического строительства в СССР» (в "Рабочем классе") материал, который лет пять назад был им подготовлен как «историческая часть» для программы рабочей партии. Мы решительно отвергли этот материал как основу для какого бы то ни было документа и безуспешно пытались показать автору ошибочность некоторых его взглядов.

Теперь, когда Б. Рудницкий сделал свои взгляды достоянием публики, я счел себя обязанным так же публично выступить с критикой его утверждений. Но «творческий метод» нашего друга Бориса делает почти невозможным ответ ему по существу. Голословные утверждения, недоговоренные фразы, фантастические измышления и, главное, поверхностность и некритические заимствования - вот основные черты этого «метода». Для опровержения всего, что им написано, - а опровергать пришлось бы, фактически, каждую фразу, - понадобилось бы раз в десять больше места, чем заняла его статья. Поэтому остановлюсь на том, что мне показалось главным.

Начнем с характера Октябрьской революции. Характер любой революции, как известно, определяется теми задачами, которые объективно встали перед обществом и которые она разрешает. Эти назревшие общественные задачи внешне выступают как причины революции. Мы читаем: «Причиной революции стала неспособность буржуазных и мелкобуржуазных партий решить проблемы окончания войны, передачи земли крестьянам, введения демократических прав и свобод в стране». Все это, как нетрудно заметить, исключительно буржуазно-демократические задачи. Октябрьская революция, по Рудницкому, оказывается, таким образом, буржуазно-демократической. То, что это не случайная обмолвка, показывает заключительный абзац статьи, начинающийся фразой (именно фразой!): «Завершилась эпоха первого этапа(?) социализма, возникшего на руинах феодальных отношений».

«На руинах» феодализма закономерно воздвигается капитализм. Откуда же взялась, кем поставлена, в таком случае, задача строительства социализма? И откуда, из каких «руин» появился рабочий класс – дитя и одновременно могильщик капитализма?

Мнение о том, что Октябрьская революция в России была буржуазно-демократической по своим задачам, что ее социалистические задачи «незаконны», навязаны «сверху» большевиками, конечно, не ново. Возможно, Рудницкий не замечает, что его заявление о неспособности «буржуазных и мелкобуржуазных партий» решить «проблемы», даже помимо его желания наталкивают на такую мысль: группа революционных интеллигентов, начитавшись Маркса, воспользовалась неспособностью других партий решить «проблемы», захватила власть и навязала совершенно неподготовленному обществу «социалистический эксперимент».

Но как же быть все-таки с этим противоречием: невесть откуда взявшийся рабочий класс управляет государством и строит социализм на руинах феодализма? А, пустяки! Подозреваю, что наш друг Борис слыхал о диалектике, о том, что она считает противоречия неотъемлемым свойством природы, общества и мышления, что она даже объявляет противоречия причиной и движущей силой всякого развития. Так что удивительного в противоречиях слов, описывающих эту противоречивую действительность? А посему – вперед, и не будем бояться, что нас сочтут шарлатанами!

А впереди нас ждут еще более интересные вещи. Замечу мимоходом, что коренной вопрос революции – вопрос о власти – у Рудницкого даже не помянут. Рабочие уже в ходе революции «имели свои органы государственного самоуправления», а что произошло с государственной властью – это нам неведомо. Кому принадлежала власть в то время, пока рабочие «самоуправлялись» в Советах рабочих депутатов?

Об установленной в результате революции диктатуре пролетариата, государственной формой для которой как раз и послужили Советы рабочих, солдатских (красноармейских с 1918 г.) и крестьянских депутатов; о том, что диктатура пролетариата в нашей стране выступала в виде особенного классового союза пролетариата и беднейшего крестьянства (полупролетариата), - обо всем это у Рудницкого нет ни слова. По-видимому, это - несущественные детали, не имеющие прямого отношения к «урокам социалистического строительства» в его понимании. Каково это понимание видно из того, что о самом строительстве социализма автор статьи об уроках строительства вообще не говорит ничего! Социалистическое общество внезапно появляется уже в готовом виде где-то в середине статьи.

Но пока мы туда еще не добрались. Невероятно, но факт: Рудницкий умудрился привести нас к социализму, не вспомнив ни разу ни о классовой борьбе после взятия власти пролетариатом, ни о том, из-за чего и с кем велась гражданская война (с «эксплуататорами», роняет он словечко мимоходом, думая, по-видимому, что этого довольно), ни даже о том, а жил ли кто-то еще в стране, помимо рабочих, их Советов, их фабрично-заводских комитетов, и, конечно, партии. Только много позже вдруг вспоминается и «население» (малограмотное и малокультурное).

Так пишется история.

Второй важный вопрос – что же было построено в нашей стране? На этот вопрос Б. Рудницкий отвечает: «В стране установилась система государственного социализма. Такой тип социалистического государства, общества, в котором, при наличии общенародной собственности и отсутствии эксплуататорских классов, сформировалась государственная бюрократия, которая монополизировала в своих руках всю власть и от имени рабочих стала осуществлять социалистические преобразования…»

Оказывается, существуют различные «типы» социалистического общества. Мы об этом не подозревали. «Наличие» общенародной собственности при «наличии отсутствия» эксплуататорских классов – это «просто» социализм. Разумеется, если Рудницкий использует формально-правовой термин «общенародная» как синоним общественной собственности на средства производства. Но у нас этот правовой термин всегда выглядел как «государственная (общенародная) собственность». Слово «государственная» Рудницкий постоянно выбрасывает, чтобы его «государственный социализм» не выглядел совсем уж нелепо. «Государственный социализм – это общество, основанное на государственной собственности, которой управляет государственная бюрократия» - вот как бы это выглядело. Но это означало бы не особый «тип» социалистического общества, а отсутствие самого социализма в обществе.

Выражение «государственный социализм», за которое Рудницкий упорно держится как за талисман, отличающий его «концепцию» от других, неудачно по двум причинам. Во-первых, под государственным социализмом традиционно подразумевается вмешательство в экономику буржуазного или даже абсолютистского государства, объявляющих «социализмом», например, любое огосударствление. Таков был, например, фальшивый «государственный коммунизм» в условиях бисмарковской Германии. Во-вторых, социализм («просто» социализм) не рождается в готовом виде. В течение всего периода его становления (переходного периода от капитализма к социализму, как его принято называть) он выступает, по необходимости, в государственной оболочке. Поэтому общество любой страны, переходящей к социализму, можно назвать «государственным социализмом».

Если бы мы вынуждены были последовать за Рудницким, мы должны были бы назвать описанную им картину «бюрократическим лжебратом социализма». В самом деле, государственная собственность может быть «общенародной», или общественной, при следующих минимальных условиях: во-первых, если современное крупное производство сложилось в целостную систему и служит экономической основой развития всех отраслей народного хозяйства; во-вторых, если рабочий класс в силу объективных экономических условий не только имеет возможность, но и политически действительно выступает в качестве гегемона, т.е. вождя, руководителя и организатора всех трудящихся; в третьих, если в обществе складывается система демократических институтов и норм жизнедеятельности, определяющая цели, методы, пути, пропорции развития народного хозяйства.

Согласно Рудницкому, «бюрократия» монополизировала в своих руках «всю власть», установила, как он пишет дальше, свою диктатуру. «Всю власть» - это значит и политическую, и экономическую и идеологическую? О какой же «общенародной собственности» в таком случае можно говорить? Только политическую власть? Но политическая власть в государстве, являющемся собственником основных средств производства, безусловно является и экономической властью. Короче говоря, о каком социализме можно говорить, если картина, нарисованная Рудницким, правильна?
Пожалуй, Рудницкий, вслед за некоторыми, может заявить, что власть «бюрократии» над государственной собственностью является не столько владением, сколько фактическим распоряжением. Мы ответим: не надо замазывать суть дела. Реальность собственности, по Марксу, - это способ ее реализации. Вещь становится «действительной собственностью только в процессе обращения и независимо от права». Это – единственно реальная почва, на которой только и можно строить обоснованные суждения. Покажите нам способ, которым проявляет свой общественный характер государственная собственность при господстве «бюрократии», или, что то же самое, способ, которым общество в целом в этих условиях реализует эту, якобы «общенародную”, собственность - и мы вынуждены будем согласиться с вашим «социализмом».

Сущность общественных отношений в СССР, особенно после его развала, стала предметом оживленного обсуждения в самых различных кругах – и среди марксистов, и среди прямых врагов нашего учения. Среди концепций, объясняющих природу этих отношений, мелькают и такие названия, как «государственный социализм», «государственный капитализм» и проч. В этом смысле Б. Рудницкий не одинок. Видно, чего-то не хватает ему в нашем «социализме», чтобы считать его «просто» социализмом, т.е. социализмом в его научном понимании. Приходится делать добавления, которые, однако, ничего, кроме путаницы, не добавляют.
Между тем ответ на этот вопрос этот довольно прост. Трудность для понимания связана, в основном, не с самой природой этих отношений, а с преодолением некоторых стереотипов. Социализму в СССР действительно не хватало кое-чего для того, чтобы стать действительным социализмом. Это «кое-что» - общественная собственность на средства производства. А между тем, это - основная характеристика социализма как общественного строя.

Вернемся к началу перехода нашей страны к социализму. В чем состояли главные особенности этого начала? Рудницкий говорит о послевоенной разрухе, экономической отсталости страны и необходимости ускоренного развития ее производительных сил, связанной, в том числе, и с угрозой военного вторжения (извне, надо полагать), об экономической блокаде. И все это, по его мнению, объективно делало неизбежным образование «жестко централизованной системы распределения ресурсов и управления экономикой». Эта система позволила «в кратчайшие сроки… решить задачу превращения аграрной страны в индустриальную державу». Превращение «страны» в «державу» оставим на совести Рудницкого, как и утверждение об индустриальном, а не индустриально-аграрном характере СССР в тот период, о котором он пишет. Кстати, это вообще все, что он говорит о строительстве как таковом.

Что такое «жестко централизованная система» - остается, по обыкновению нашего друга Бориса, без разъяснений. Но вот незадача, образование централизованной системы управления экономикой и, соответственно, распределения ресурсов является задачей переходного периода к социализму в любой стране и не может рассматриваться как отличительная особенность нашей истории. Более того, здесь имеется, как это нередко случается, совпадение цели и средства. Пролетарское государство, по мнению Маркса, должно насильственно ускорять процесс преобразования экономических условий, на которых основывается классовая борьба и само существование классов, или даже насильственно устранить эти условия. Вторжение политической власти в экономические отношения – отличительная особенность любой социальной революции. Пролетарская революция, превращая в государственную собственность средства производства, вырванные из рук капиталистов, естественно должна образовать и централизованную систему управления этими средствами, т.е. самим производством. Эта государственная собственность выступает как момент движения к социализму, т.е. собственности общественной, причем содержанием этого движения является более или менее быстрое вытеснение всех остатков частной собственности. Пока этого вытеснения не произошло, государство должно подчинить своему контролю все сохраняющиеся экономические уклады.

По Рудницкому, именно эта система управления, неизвестным нам образом возникшая, неизвестным нам образом начала «доминировать над демократически избранными представительскими(!) институтами(!) органов власти(!)». Мы запомним этот перл, чтобы при случае щегольнуть своей «ученостью».

В Советской республике, по крайней мере до определенного времени, все органы управления (в том числе чрезвычайные, такие как «Совет Труда и Обороны»), были обязаны своим возникновением демократически избранным представительным органам – Советам разного уровня. Можно поздравить Бориса: со своим противопоставлением «демократических» низовых Советов и «недемократических» центральных исполнительных органов он докатился до анархо-синдикализма.

(Не окончено).

Категория: Полемика | Добавил: VWR (21.10.2009)
Просмотров: 953
Всего комментариев: 0
avatar